?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Сценарий «Снова и снова» основан на мифе о царе Сизифе. Никто во всей Греции по хитрости и изворотли­вости ума не мог сравняться с Сизифом. Но это не соче­талось с упорным трудом. Тем не менее за счет хитрос­ти ему удалось скопить большие богатства. Он даже смог обмануть бога смерти Танатоса и царя подземного цар­ства Аида. Тяжкое наказание несет Сизиф за свои обма­ны, которые он совершил на земле. Он осужден вкаты­вать на высокую крутую гору громадный камень. Напря­гая все силы, трудится Сизиф. Пот струится градом с него от тяжкой работы. Все ближе вершина; еще уси­лие, и окончен будет труд Сизифа; но вырывается из его рук камень и с шумом катится вниз, поднимая облака пыли. Снова Сизиф принимается за работу и никогда не может достичь цели — вершины горы.

Очень часто этот сценарий встречается в нашей жиз­ни, но современный Сизиф катит камень не на свою гору, а на ту, на которую его заставляют катить родите­ли, друзья или мода.

Ситуация, которая довольно часто встречается в на­шей действительности: сын хочет стать музыкантом — отец-адвокат настаивает на юридическом образовании, девочка имеет математические способности — ее угова­ривают поступить в медицинский институт. Самое пе­чальное, что при таком подходе появляется минус в по­зиции «ТРУД». Учеба в нелюбимом вузе становится Сизифовым трудом. Поскольку детям чуть ли не с пеле­нок не позволяют делать то, что им хочется, они могут рассказать, что такое Сизифов труд. Но трагедия заклю­чается в том, что они даже не знают, кем бы им хоте­лось быть. Кстати, найти ответ на этот вопрос довольно сложно, и выбор у ребенка не так уж широк. И даже если родители, прошедшие психологическую подготов­ку, перестают давить на ребенка, сформированный сце­нарий продолжает оказывать отрицательное влияние. Приведу пример.
 
Один мой пациент, врач по профессии, проникшись идеей свободного развития детей, когда сыну исполни­лось десять лет, снял с него психологическое давление и позволил заниматься тем, чем тот хотел. Сын брал уроки музыки, хотел стать футболистом, теннисистом, занимался дзюдо. Везде он пробовал, везде у него все получалось. Но вскоре он все бросал: теннис — потому что секция в школе распалась, борьбу дзюдо — после того как полу­чил перелом руки и т.д. Нужно было еще одно усилие, чтобы закатить камень на гору, но внешние обстоятель­ства не позволяли сделать это.

В восьмом классе он решил пойти по стопам отца (у отца в результате психологической работы наметился определенный материальный успех). За один год попра­вил катастрофически упавшую успеваемость, и восьмой класс закончил без троек. Через некоторое время у отца возникли финансовые трудности. Тут началось поваль­ное увлечение восточными единоборствами и появилась новая «профессия» — рэкетир-охранник. Он подался в секцию ушу. Упорно занимался в течение года. Успевае­мость круто пошла вниз, но физически он довольно хоро­шо себя развил. Тренеры считали, что у него большое будущее, и ужесточили к нему требования, как и пол­ожено, если ученик подает надежды.

Тут на отца вновь свалился некоторый материальный успех. Сын бросает ушу и начинает интенсивно зани­маться с репетиторами, чтобы поступить в медицинский институт, и вскоре становится первым учеником. Успеш­но поступает в мединститут и два года неплохо учится. Начались инфляционные процессы. Семья стала с трудом сводить концы с концами. Наш герой практически пре­кращает заниматься и пытается заниматься крупным биз­несом. Отец был в ужасе, но не запрещал. Телефон пере­гревался. Сын «торговал» КАМАЗами, кондитерскими фабриками и пр. Ничего у него не получалось. Он обви­нял отца в том, что тот ему отказывает в регистрации частного предприятия, а поскольку он выступает лишь в роли исполнителя, все сделки у него срываются. Отец зарегистрировал предприятие, и тут сын чуть не стал жертвой крупной аферы. Потребовались все связи отца и материальные затраты, чтобы вывести его из игры. Это отвратило сына от бизнеса и повернуло лицом к медицине, где он выбрал, с его точки зрения, весьма прибыльную профессию — урологию. С азартом стал посещать кружок, ходил на ночные дежурства. Но когда достиг определенного уровня, то понял, что урология ему скоро надоест. В подавленном состоянии пришел он ко мне на консультацию. Институт он окончил весь­ма успешно, устроился в интернатуру. Чем дело кон­чится, не знаю.
 
В практике преподавателя психиатрии мне довольно часто приходилось видеть Сизифов, особенно на циклах наркологии. Каких только специалистов там не было! Терапевты, хирурги, гинекологи, урологи, врачи сани­тарного профиля и даже стоматологи. И если они не достигли успеха в своей работе, то можно предположить, что и в наркологии, если они не пройдут психологичес­кой подготовки и не выскочат из сценария Сизифа, у них ничего не получится. Ведь пришли они сюда по со­вету друзей и потому, что у наркологов двухмесячный отпуск и 25-процентная надбавка.
 
Если быть откровенным, то и я был в сценарии Сизи­фа, а потом испытал его тягу. В школе мне лучше всего давалась математика. Был такой эпизод. После оконча­ния начальной школы я приобрел учебники арифметики за 5—7-й классы и прочитал их как художественную ли­тературу недели за две. И на уроках арифметики мне нечего было делать. Раздражали нудные, с моей точки зрения, объяснения учительницы. Без каких-либо уси­лий я осваивал алгебру и геометрию. Не было задачи, которую я не смог бы решить. Поступать я решил в уни­верситет на математический факультет. Еще мне очень нравилась логика. Но изучали мы ее всего год. В классе, по-моему, она никому не нравилась. С отцом (врачом по специальности) у меня были очень хорошие отноше­ния. Он меня не неволил, но неоднократно говорил, что учителя мало зарабатывают. А после окончания уни­верситета моя судьба — быть школьным учителем. У врачей же есть возможность работать на полторы ставки, и при моих способностях (учился я отлично по всем предметам и окончил школу с серебряной ме­далью) я быстро стану профессором и буду много за­рабатывать.

В общем, пошел я в мединститут. Не скрою, первые два месяца учиться мне было крайне трудно. Было много зубрежки. Помогало то, что я «улавливал логику» в многочисленных бороздках, отверстиях и буграх кос­тей. На третьем курсе я заболел, разочаровался в меди­цине и, если бы не ввели тогда философию, наверное, бросил бы институт.

На четвертом курсе по совету отца я пошел в хирурги­ческий кружок, но не в клинику, а на оперативную хи­рургию, где оперировал на собаках. Там я стал во главе целой группы студентов, и мы проводили пластические операции на кишечнике, формируя из его отдельных учас­тков желудок. Некоторые собаки после такой травмати­ческой операции жили несколько месяцев. Чисто техни­чески на человеке оперировать было значительно легче, только давило чувство ответственности. Кстати, пройдя такую школу, семь человек стали крупными хирургами, три из них — докторами наук, профессорами, но только не я, хотя именно у меня был хороший задел для канди­датской диссертации и теоретически я ее полностью ос­мыслил. Я делал доклады на конференциях и публиковал­ся в журналах. После института я был призван в армию и по вечерам ходил на дежурства в госпиталь. Кроме того, записался в университет марксизма-ленинизма, где через месяц из ученика стал преподавателем. Но лечебной ра­боты я добиться не мог и тосковал по ней, хотя неплохо продвигался по административной линии и к 27 годам стал начмедом госпиталя с перспективой стать его на­чальником.

Прервала эту карьеру болезнь. Я был уволен из армии и устроился в психиатрическую клинику клиническим лабо­рантом. Но работать в этой должности мне не пришлось. Начался отпускной период, и меня попросили на это вре­мя вести истории болезни под руководством опытного врача. Это и определило мою судьбу. На третий день я понял, что попал на свое место. Вскоре меня перевели в ординаторы. Я с остервенением взялся за учебу и уже через полгода мог проводить дифференциальную диагнос­тику на уровне синдромов и симптомов, что было недо­ступно многим более опытным врачам.

Желание стать профессором оставалось, и через два года меня допустили к научной работе. Тема меня не очень интересовала, но она была «диссертабельна», и я начал усиленно работать, преодолевая отвращение к тому, что делал. Через два с половиной года диссертация была практически готова. Но в это время ВАК, хотя это и были годы застоя, запретил принимать к защите подобные ра­боты, и это было совершенно справедливое решение. Мне бы бросить все это, но я попытался внести в работу ка­кие-то изменения. И все равно ничего не получалось. Начались конфликты с научным руководителем. Т. е. он меня ругал, а я молча переживал.

Восемь лет я не жил, а «тянул лямку». Потом, к счастью, заболел (нарушение мозгового кровообращения в системе вертебробазилярнои артерии на почве гиперто­нической болезни). Ходить не мог, а мыслительная спо­собность сохранялась. Случайно познакомился с совре­менными взглядами на неврозы. Увлекся психотерапией и решил бросить научную работу. Стал делать то, что мне хочется. Лет через пять накопился отличный мате­риал, который вполне годился для диссертации. И я стал его обобщать.

И тут я заметил тягу сценария Сизифа. Чем ближе я подходил к концу работы, тем тяжелее мне становилось, и появилось неутолимое желание все к черту бросить. На службе относились ко мне к этому времени очень хорошо (все-таки я стал специалистом по психологии общения), иногда позволяли не выходить на работу. Но дело не двигалось. Чтобы я не мог отлынивать, мне дали творческий отпуск. Но и в отпуске не работалось. По три дня, совершенно отупевший, сидел я перед чистым лис­том бумаги и не мог написать ни одной строчки. Сами понимаете, начала развиваться депрессия. Я решил бро­сить работу над диссертацией и стал изучать психоана­литическую литературу. Не знаю, чем бы все это кончи­лось, не попадись мне описание сценария Сизифа у Бер­на и работ Хорни, где я вычитал сакраментальную фразу невротиков, оправдывавших свои неудачи: «Стоит мне только захотеть...». Тогда я решил: напишу, как получится, а потом умные люди поправят. Так я избавился от одной из отличительных черт невротика — перфекционизма (стремления к совершенству). Я решил во что бы то ни стало докатить свой камень до вершины и стал записывать все что приходило в голову.

Сценарий удерживал меня, но постепенно его тяга ста­новилась все слабее, и я почти уложился в срок. Была большая радость. И хотя потом пришлось пройти через огонь защиты (один ученый совет не принял диссертацию к защите, второй провалил ее на предзащите, и лишь на третьем удалось с успехом и даже с блеском защитить­ся), эти муки, связанные с внешними обстоятельствами, кажутся мне мизерными по сравнению с тягой сценария. Сейчас, думается, я из него выскочил, ибо все, что заду­мываю, довожу до конца, хотя и приходится преодоле­вать довольно значительные препятствия. Мне удается публиковать по две книги в год, вести интенсивную ле­чебную и педагогическую работу, не испытывая особого утомления.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ....

М. Литвак "Из ада в рай"

Profile

raduga_astro
Elena Raduga, астропсихолог

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com